Неточные совпадения
— Если вы спрашиваете моего совета, — сказала она, помолившись и открывая лицо, — то я не советую вам делать этого. Разве я не вижу, как вы страдаете, как это раскрыло ваши
раны? Но, положим, вы, как всегда, забываете о себе. Но к чему же это может повести? К
новым страданиям с вашей стороны, к мучениям для ребенка? Если в ней осталось что-нибудь человеческое, она сама не должна желать этого. Нет, я не колеблясь не советую, и, если вы разрешаете мне, я напишу к ней.
Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять
новыйИ до конца стоять…
Вот затрещали барабаны —
И отступили басурманы.
Тогда считать мы стали
раны,
Товарищей считать.
Стон ужаса пробежал по толпе: его спина была синяя полосатая
рана, и по этой-то
ране его следовало бить кнутом. Ропот и мрачный вид собранного народа заставили полицию торопиться, палачи отпустили законное число ударов, другие заклеймили, третьи сковали ноги, и дело казалось оконченным. Однако сцена эта поразила жителей; во всех кругах Москвы говорили об ней. Генерал-губернатор донес об этом государю. Государь велел назначить
новый суд и особенно разобрать дело зажигателя, протестовавшего перед наказанием.
Тихо, спокойно потекла жизнь Марьи Гавриловны, заживали помаленьку сердечные
раны ее, время забвеньем крыло минувшие страданья. Но вместе с тем какая-то
новая, небывалая, не испытанная дотоле тоска с каждым днем росла в тайнике души ее… Что-то недоставало Марье Гавриловне, а чего — и сама понять не могла, все как-то скучно, невесело… Ни степенные речи Манефы, ни резвые шалости Фленушки, ни разговоры с Настей, которую очень полюбила Марья Гавриловна, ничто не удовлетворяло… Куда деваться?.. Что делать?
И стал над рыцарем старик,
И вспрыснул мертвою водою,
И
раны засияли вмиг,
И труп чудесной красотою
Процвел; тогда водой живою
Героя старец окропил,
И бодрый, полный
новых сил,
Трепеща жизнью молодою,
Встает Руслан, на ясный день
Очами жадными взирает,
Как безобразный сон, как тень,
Пред ним минувшее мелькает.
Историческая Петрова церковь бессильна удовлетворить современного человека, она не может справиться с его религиозной трагедией, она всегда отвечает не на то, о чем спрашивают, она утоляет не ту муку, лечит не те
раны, она помогает спастись от грехов младенческих, но ничего не в силах сделать с грехами зрелыми, она не хочет знать
нового в человеке.
— Свято место не должно быть пусто. Там, где бог живет, — место наболевшее. Ежели выпадает он из души, —
рана будет в ней — вот! Надо, Павел, веру
новую придумать… надо сотворить бога — друга людям!
Старая форма давала
раны,
новая — дает скорпионы; старая — томила барщиной и произволом (был, впрочем, очень значительный разряд помещичьих имений, оброчных, где крестьянин не знал барщины и жил, сравнительно, довольно льготно).
Я находил на них зажившие
раны и даже старую, заросшую в теле дробь, которую нетрудно было отличить от
новой, потому что последняя всегда была крупнее.
Писал тогда Полояров эту рукопись под впечатлением свежих
ран, причиненных ему лишением питательного места, под наплывом яростной злости и личного раздражения против либерала и патриота сольгородского, и следы сей злобы явно сказывались на всем произведении его, которое было преисполнено обличительного жара и блистало молниями благородного негодования и пафосом гражданских чувств, то есть носило в себе все те
новые новинки, которые познала земля Русская с 1857 года, — время, к коему относилась и самая рукопись.
Когда комнаты стояли пустые, в ожидании
новых насельников, я зашел посмотреть на голые стены с квадратными пятнами на местах, где висели картины, с изогнутыми гвоздями и
ранами от гвоздей. По крашеному полу были разбросаны разноцветные лоскутки, клочья бумаги, изломанные аптечные коробки, склянки от духов и блестела большая медная булавка.
Ванскок со своею теорией «свежих
ран» открывала Горданову целую
новую, еще не эксплуатированную область, по которой скачи и несись куда знаешь, твори, что выдумаешь, говори, что хочешь, и у тебя везде со всех сторон будет тучный злак для коня и дорога скатертью, а вдали на черте горизонта тридцать девять разбойников, всегда готовые в помощь сороковому.
Висленев принял эту
новую весть недружелюбно, но несколько замечаний, сделанных Ванскок насчет необходимости всяческого снисхождения к свежим
ранам, и кипа бумаг, вынутых из саквояжа и представленных Ванскок Висленеву, как подарок в доказательство дружественного расположения Горданова к Висленеву, произвели в уме последнего впечатления миролюбивого свойства.
Прибыл в департамент
новый генерал и как был насчет статского советника предупрежден, то призвал его пред лицо свое и сказал: предместник мой дал тебе
раны, аз же дам ти скорпионы.
Вот тебе сведения, не знаю, найдешь ли в них что-нибудь
новое. Я думаю, тебе лучше бы всего через родных проситься на службу, как это сделал Александр Муравьев. Ты еще молод и можешь найти полезную деятельность. Анненкова произвели в 14-й класс. Ты знаешь сам, как лучше устроить. Во всяком случае, желаю тебе успокоиться после тяжелых испытаний, которые ты имел в продолжение последних восьми лет. Я не смею касаться этих
ран, чтобы не возобновить твоих болей.
Вот что значит по изъязвленному месту
новые язвы наводить. Даже"упорядочить"ничего нельзя, потому что намерения самые похвальные, словно волшебством, превращаются в благосклонное ковыряние незаживших
ран.
Подумай, ведь новые-то
раны наводились по незажившим еще недавним
ранам — не естественно ли, при таком условии, что сегодняшние боли терзали больнее вчерашних?
Повторяясь и не встречая отпора, худое на старые незажившие
раны наводило
новые и
новые и, наконец, довело организм до того, что всякий
новый — даже сравнительно слабый — укол чувствуется мучительнее, нежели целая свита жесточайших изъязвлений прошлого.
Чурчила и многие другие тотчас догадались, кто был этот бесприютный юноша, но не сказали ему ничего, чтобы не прибавить к свежим
ранам новых.
Чурчило и многие тотчас догадались, кто был этот бесприютный юноша, но не сказали ему ничего, чтобы не прибавить к свежим
ранам новых.
заводил кто-нибудь
новую сезонную песню, смущенно замолкал, а другой произносил неожиданно —
Раны бывают сквозные, колотые и рубленые. А бывают и рваные…
Я, дон Жуан, принес вам
новый вызов
От дон Октавьо. Исцелясь от
раны,
Он бой вам на смерть предлагает…
Прошел год. От корней срубленного дерева идут
новые отпрыски, самая глубокая
рана зарастает, жизнь так же сменяет смерть, как и сама сменяется ею, — и сердце Верочки отдохнуло понемногу и зажило.
Кузьма спал, раскинувшись, тяжелым и беспокойным сном; он метался головой из стороны в сторону и иногда глухо стонал. Его грудь была раскрыта, и я увидел на ней, на вершок ниже
раны, покрытой повязкой, два
новых черных пятнышка. Это гангрена проникла дальше под кожу, распространилась под ней и вышла в двух местах наружу. Хоть я и до этого мало надеялся на выздоровление Кузьмы, но эти
новые решительные признаки смерти заставили меня побледнеть.
Все
новые битвы,
новые смерти и страдания. Прочитав газету, я не в состоянии ни за что взяться: в книге вместо букв — валящиеся ряды людей; перо кажется оружием, наносящим белой бумаге черные
раны. Если со мной так будет идти дальше, право, дело дойдет до настоящих галлюцинаций. Впрочем, теперь у меня явилась
новая забота, немного отвлекшая меня от одной и той же гнетущей мысли.
Чем больше он, в те часы страдальческого уединения и полубреда, которые он провел после своей
раны, вдумывался в
новое, открытое ему начало вечной любви, тем более он, сам не чувствуя того, отрекался от земной жизни.
Подобно смертельно-раненому зверю, который, истекая кровью, зализывает свои
раны, они пять недель остаются в Москве, ничего не предпринимая, и вдруг без всякой
новой причины бегут назад: бросаются на Калужскую дорогу и (после победы, так как опять поле сражения осталось за ними под Мало-Ярославцем), не вступая ни в одно серьезное сражение, бегут еще быстрее назад в Смоленск, за Смоленск, за Вильну, за Березину, и далее.
Но дурное положение, которое дали его
ране и
новое переворачиванье опять смешали его мысли, и он в третий раз очнулся к жизни уже в совершенной тишине ночи.
После данного толчка, французское войско еще могло докатиться до Москвы; но там, без
новых усилий со стороны русского войска, оно должно было погибнуть, истекая кровью от смертельной, нанесенной при Бородине,
раны.